http://rstreitenfeld.rusff.me/ RStreitenfeld Designs ru-ru Fri, 14 May 2021 23:04:26 +0300 MyBB/mybb.ru http://rstreitenfeld.rusff.me/viewtopic.php?pid=1152#p1152 <p><span style="display: block; text-align: center">петр сергеевич левицкий (лева)<br /><img class="postimg" loading="lazy" src="http://upforme.ru/uploads/001a/72/4f/681/957843.png" alt="http://upforme.ru/uploads/001a/72/4f/681/957843.png" /><br />35 • судебно-медицинский эксперт • иван колесников</span></p> <p><span style="display: block; text-align: right">PLOHO — КРЕСТЫ</span></p> <p>Хуже семьи Левицких, лимитированного как Гринфилд собрания разных людей, которым одинаково срать друг на друга, только любая и никакая семья по соседству. Их квартира, по клапан набитая тремя поколениями, это душный склеп со встроенным радио Дед-ФМ, — высер от мастера, который ненавидит покойников в принципе. У Левицких в головах и комнатах по алтарю, и на каждый необходимо тащить ебанутую мзду и себя на заклание, иначе...</p> <p>Левицкие редко собираются вместе, но не потому что у их квартиры планировка по типу Форт Боярд, а потому что они не хотят. (У людей в Форт Боярде хотя бы есть общая цель, а Левицкие друг в друге людей как будто бы вообще не видят.) Семейные встречи проходят в формате случайных столкновений в коридоре, а вариант семейного счастья — это бесконечное удивление: почему Наталья и Сергей еще не выгрызли друг другу лица? Следующий вопрос, пожалуйста. Общих отпрысков в этот прекрасный брак приволок не иначе как апостол Варфоломей, и это действительно чудо Господне. Чудо и то, что Наталья, рожая Сергею четвертого ребенка, все еще видела себя в какой-то другой, лучшей жизни.</p> <p>Младшего Петю растят будто бы как надо: поднимают в шесть утра, никогда не жалеют, никогда не хвалят, запрещают плакать и запрещают дружить с другими детьми, которые в глазах Натальи и Сергея всегда какие-то неблагополучные. Потом Пете систематически запрещают общаться с «этим Зябликовым». Потом брезгливо подписывают дневник с (ого) четверками. Потом вспоминают про Зябликова и обвиняют во всех бедах его. Когда это соседство по парте завязывается в реальную дружбу, никто так до конца и не знает, как не знает и того, кто кого в итоге научил курить. Лева — прозвище вырождается из школьной привычки фамильничать и ползет за младшим Левицким как бензиновый след — доверяет Теме все, да и семье его доверяет больше чем своей. Темкиной матери, а не своей, в десять лет со слезами пополам вываливает ужас того, как нашел в петле бабушку. Наталья и Сергей за херово закрытыми дверями обсудили, не будет ли Петр от этого нервным; решили, что не будет и обсудили насущное: как распорядиться освободившейся долей в квартире и где выгоднее сдать любимое бабушкино кольцо с бриллиантом.</p> <p>В четырнадцать Лева уже без подсказок знает, что делать, и найдя деда криво осевшим на кухонном стуле, звонит в «скорую». Потом звонит отцу. Потом Теме. Матери не звонит. Из всех Левицких Наталья, походу, единственная, кому удалось поймать свою птицу счастья и не оторвало при этом руки. Невесть где откопавшая себе турка, она поселилась в сомнительном шато де газиантеп и срать хотела, что там с ее бывшей семьей. В семье между тем срач до потолка: Константин и Дмитрий Сергеевичи явили себя миру и вылезли из своих новых крузаков как гельминты, разжиревшие на перекупе и звавшие себя бизнесменами. Сюда же на беременном пузе вкатилась Светлана Сергеевна. Старшие отпрыски Левицких дружно охуевали: дед завещал квартиру Петру. К слову, не их это дед был вовсе: сербский беженец, интеллигент, ученый — Петрослав Джорджевич имел в распоряжении только одного внука. Бешеная псина о трех головах, что старше Петра на десять-пятнадцать лет, вся, от крови до костей, принадлежала Сергею и только Сергею.</p> <p>Если раньше вся семья Петю не замечала, то теперь она его ненавидит.</p> <p>В то время, когда он не шароебится с Темой и не пиздится с братьями до кровавых соплей, Лева жрет знания также жадно, как жадно жрут сверстники блейзер на вписках. Заканчивает школу в шестнадцать, поступает в медицинский, но учится всего два года: моча ебет голову, и Лева уходит в армию вслед за Артемом. Такой типа зов крови. Потом возвращется — и снова в мед. Тогда же в несчастную квартиру вписывается Светлана с ребенком, новым беременным пузом и окольцованным обрыганом под ручку, и Лева, у которого язык в жопе с самого рождения, с отчего дома сыпется очень стремительно, на съем вскладчину и в сомнительную независимость. Таких, как Лева, миллионы — наивных и серьезных щенков, у которых на корне языка зернится потребность съебаться из дома. Он не особо верит, что жизнь готовит ему что-то особенное, и просто делает то, что может, стараясь не сильно заземляться на смыслах и не допуская мыслей о том, чтобы мелочно собачиться за дедовскую квартиру.</p> <p>Домой Лева возвращается почти десять лет спустя, за это время похоронивший троих одноклассников, свояка и племянника, похеривший собственный поспешный брак и попытку быть отцом не-как-Сергей. С двухлетней Варенькой на руках и нервной меркантильной Леной под боком, с Леной, которая повелась на просьбу левиных братьев поухаживать за постинфарктным отцом в обмен на безвозмездное проживание в этой несчастной блядской квартире; с Леной, которая ждала, что судмедэксперт посадит ее жопой на золотую гору и замотает в норковый мех по клапан. Лена немного не понимала, что квартира и так на Петре, и больной отец, который стал резко никому не нужен, тоже теперь — на Петре. Нехитрое размышление наталкивает на мысль: сектор приз — душный чахоточный старик, от которого разом отказались все, кроме последнего сына — единственного, которого не облагодетельствовала ментовская рука отца. В общем, Лена нихуя не поимела. Поэтому Лена довольно, почти торжественно заявила о разводе прямо посреди отцовских поминок, когда она, Лева и Тема курили у мусоропровода.</p> <p>Потом — день сурка.</p> <p>Леве тридцать пять, и иногда он даже бывает «Петром Сергеевичем». Если отбросить стеснительность, то он — задрот высшей пробы.<br />Он не ходит в загадочного фасона штанах, гармошками собранных на ботинках-телевизорах, не вытягивает рукава закатанного свитера, не ковыряет в носу, тайком отворачиваясь от комнаты — необъяснимую левицкую натуру вообще не выдают какие-либо внешние признаки. Он не играет в танки, не пьет пивчик по вечерам, не читает Яндекс.Дзен, не спорит в интернете. Если говорить по существу, он задрочен на своей работе. Встает в четыре-двадцать — место для плоской шутки — без пятнадцати шесть уже ошивается в ЦМЭ, в четыре освобождается. Когда приходится задерживаться до восьми-девяти-десяти — внутренне прется. Выкуривает полторы пачки сигарет в день, читает сто-сто пятьдесят страниц умного и не очень, два раза в год, в короткие отпуска, забирает из Рязани в Москву дочку Варю. Конченый циник на работе, загадочный вежливый хер в обычной жизни, одинокий ковбой, Лева тащит за собой, как чуму, неясный комплекс вины и слишком ясное осознание того, что он похож на всех Левицких сразу. Для кого-то истукан, для кого-то каблук и терпила, Лева варится в собственном теле заживо, не прожигая, а лениво наблюдая жизнь как будто со стороны. Бегает в парке почти каждое утро и почти каждую ночь залипает в бессонницу.<br />Вместо того, чтобы глотать мелатонин, он пересчитывает мертвецов от последнего к первому. Когда перед глазами появляется бабушкино кольцо с бриллиантом, он проваливается.</p> mybb@mybb.ru (Streitenfeld) Fri, 14 May 2021 23:04:26 +0300 http://rstreitenfeld.rusff.me/viewtopic.php?pid=1152#p1152 http://rstreitenfeld.rusff.me/viewtopic.php?pid=1150#p1150 <p>это все максимально неправильно.</p> <p>вопрос, понимает ли это петя, или же это чувство гложет только диану. ей бы спросить его, наизнанку всего вывернуть своими расспросами, но в этом месте вопросов не задают, это диана давно усвоила. от этого некомфортно и комфортно одновременно: с одной стороны, здесь нет места грубости на грани с хамством, нет места бестактности и нет давления: ты вроде как чувствуешь себя спокойно, защищенно и тепло. а с другой — все это напоминает прием у психолога, там где явно узнается грань безразличия, стоит тебе только переступить через порог. и диана не знает как себя вести в подобной обстановке, она бы и рада душу вывернуть, по полочкам разложить и инструкцию составить. только знать бы, как это делается. и надо ли вообще это все.</p> <p>иногда ей кажется, что петя понимает все очень точно, а иногда за этим глубоким вкрадчивым взглядом нет ничего, кроме</p> <p>диана совсем не понимает, что происходит, не понимает, к чему это приведет, не понимает, почему это все вообще происходит, но понимает, что это место не для нее. это место для сильных — духом, телом. в ней же нет ни первого, ни второго. она себя чувствует ручным зверьком, которого загнали в угол. опоссумом, который не успел притвориться мертвым. но тут все просто — ей просто уже незачем притворяться.</p> <p>она как-то спросила, почему она, что с ней не так.<br />даня ответил, что она красивая, как кукла.</p> <p>а когда-то давно он смешливо рассказывал, как уродовал кукол младшей сестры, головы им отрывал, волосы отстригал. искренне возмущался, что внутри нет ничего, кроме дешевого пластика. было бы из-за чего, мол, аньке так реветь. подумаешь, ногу отпилил. подумаешь, лицо фломастерами изрисовал. вот и диана себя такой чувствует: искромсанной, сломанной, изуродованной. на которой метку оставили перманентным черным маркером. такую бы на свалку отнести и забыть как страшный сон. подумаешь,</p> <p>ее все еще колотит, сердце стучит как бешеное, хотя на нее уже давно никто не кричит. она руку к груди прижимает, будто это поможет остановить этот бешеный ритм, выдыхает глубоко, отчего выдает прерывистое дыхание и от собственной слабости и беспомощности вновь пускается в слезы. вся та боль и весь тот страх, что копились в ней все это время, разматывается колючей проволокой под грудью и выползает наружу, продираясь сквозь все органы. еще немного и дойдет железный привкус крови, ставший уже родным и привычным.</p> <p>даня очень долго пытался ее сломать, выдавить, выжать, выбить все остатки желания быть отдельным человеком: распоряжаться своим телом, мыслями, деньгами, временем свободным. диана все брыкалась, надеялась, что ему надоест или наскучит. а он все скалился, жутко, как клоун с татуировки на правом плече. заводился сильнее.<br />она бы наскучила ему, если бы смирилась.<br />но диана будто заговоренная, каждым своим словом или действием, тянула на себя его, ослепленного злобой и агрессией, или же простым животным желанием обладать. понимание пожирало ее постоянно, понимание, что она саму себя наказывает. им, этими глупыми ребяческими шрамами, работой на грани изнеможения, и постоянными отходами, с которых внутри все перекручивало, чуть ли не в фарш.</p> <p>ей никогда не хватало ни слов, ни эмоций. не умеет она ни говорить, ни чувствовать.<br />так что в этом поганом списке остается лишь физическая боль.</p> <p>а теперь что? теперь она в безопасности себя не может почувствовать нигде. нигде и ни с кем. ни дома, ни на улице. и эта разрастающаяся паранойя становится все хуже и хуже с каждым днем. не оставляя места ни для чего кроме</p> <p>петя ее к себе прижимает, а ей становится только хуже. новая волна истерики и копания в себе, будто она и не пустая совсем. пнуть бы подальше, как консервную банку, только порезаться можно о рваный край от открывашки. но петя глупый, не отталкивает ее, по спине гладит и молчит. будто слушать готов. только вот диану никто никогда не слушал. ей запрещено мнение свое иметь, глаза на людей поднимать, рот свой кривой раскрывать. — прости, — только и произносит на исходе сил. она ни говорить не умеет, ни жаловаться, ни возмущаться. все принимает, все себе забирает.</p> <p>это не все плохие, это она. и поделом ей.</p> <p>дыхание восстанавливается не сразу, а диана в грудь ему утыкается. запах его вдыхает, растворяется в нем: таком спокойном, настоящем. кажется, он насквозь уже пропитался ее слезами и обидой на всех и в первую очередь себя. но стоически держал лицо и не двигался, пока диана вдох глубокий, рваный не сделала. — прости. — она тихо повторяет, и руками его за пояс обхватывает.</p> <p>— хочется так нормальной стать, петь, чтобы знаешь, все складно и ладно было. — бормочет она ему, щекой прижимаясь, сердце его спокойное и выверенное слушая. — лишнего не думать. — выдыхает тихо, на шаг отходит, шапку с себя стягивает. — домой приходить и радоваться, в глаза людям смотреть. лишней себя не чувствовать. — на край ботинка наступает, затем на пятку второго, и взгляд опускает, обувь ногой с прохода отодвигая. о шкаф облокачивается и шапку в руках мнет, на петю глаза поднимая.</p> <p>— у меня нет никого. и не было. ни семьи. ни друзей настоящих. вот такая вот я бесхозная. — она вздыхает, на полку шапку отставляя. вспоминает и отца, и мать, братьев, таню, всех. всех условно заинтересованных. — и я привыкла, что ни для кого важной по-настоящему не стану, что ради меня никто никогда дела все свои не отложит и не прибежит. — правда диана умалчивает, что привыкла — не синоним того, что ей это нравится и она хочет так жить. — закопают, так никто и не вспомнит. — усмехается. — лишь бы семью не позорила.</p> <p>диана рукавом лицо вытирает, чтобы на петю глаза сухие поднять, чтобы улыбнуться ему наконец. — а даня, он был как раз такой. слышал что-то, срывался, приезжал невесть куда. — правда диана вновь умалчивает, что это ради того, чтобы ей по шапке настучать. — и перед тем, как все началось, он мне помог. сильно. — параллелей диана проводить не хочет, но вот это «сильно помог», уж очень ей кое-что напоминает. одно только различие: петя от нее не ждал ничего взамен. а даня взял все сам. — я, считай, человека на тот свет проводила. так что как мент можешь меня прямо сейчас во владимирскую область ссылать. — и петя ей сейчас должен сказать, что он не мент, а всего лишь шестеренка в этой злой и жестокой государственной машине правосудия.</p> <p>— я ему изменяла. постоянно. обжиралась каким-то говном и изменяла. и он об этом знал. так что поделом мне эти синяки и шрамы. — она руками разводит и глаза от пети отводит. — ты не подумай, я чистая уже три недели, просто чтобы знал, что я за человек. всегда ищу поводы, чтобы меня бросили. — и диана все так преподносит, что пете сейчас только выдохнуть тяжело, и за дверь ее выставить. зачем ему такая. люди ведь не меняются. — а ты вроде правильный такой, чуткий. не трогаешь, когда не просят, глазками своими хлопаешь так многозначительно. помогаешь людям. — она обдумывает все, что гадко так на душе становится, вновь будто карту разыгрывает эту, что ты хороший, а я говна кусок. и вроде как так и есть, но она же не хотела обманывать. а умалчивать, на ее взгляд — то же самое.</p> <p>— есть еще кое-что. и об этом никто не знает, так что возможно это вранье, которое я только что придумала. чтобы жалость у тебя вызвать и все такое. только ты не жалей. и не верь. — она с ноги на ногу переминается, руки за спиной прячет, потолок рассматривает. — если мой брат узнает, что я это, ну, незамужняя не-девочка, — у дианы кстати два по дипломатии и умению вести переговоры, так что в выдумывании эвфемизмов ей можно сразу 0/10 ставить, — то отрежет мне голову. — и это даже не образно. дожили. они уже то ли порезали то ли зарезали какую-то девочку. во имя аллаха, разумеется. — даня знал, так что телефон у него кишмя кишит детским порно. — диана напоминает, что ей пятнадцать. — так что я в некотором роде актриса еще. с одной оговоркой: я этого не хотела никогда. ни в первый раз, ни в последний. — голос пропадает будто, на последнем слове. диана вновь носки свои разглядывает, обиду свою душит, которую все не выплакать никак, не выдворить из самых дальних ящиков. — диана молчит конечно, что петя раза в два дани больше, что одним своим силуэтом из темноты на нее мысли разные наводит. потому что диана выгнать эти ассоциации пытается, а не вестись на них.</p> <p>диана затылок чешет, невольно будто тянется к воспоминаниям, как он из раза в раз ее за волосы тянул. — вот и все. меня не починишь и по гарантии не вернешь. так что можно допользоваться и в утиль. так будет правильно.</p> mybb@mybb.ru (Streitenfeld) Fri, 14 May 2021 23:02:22 +0300 http://rstreitenfeld.rusff.me/viewtopic.php?pid=1150#p1150 http://rstreitenfeld.rusff.me/viewtopic.php?pid=1133#p1133 <p>от оправданий пети, диана тихо хихикает, то ли от того, как щекотно ручка царапала цифры на ее ладони. дебил или не дебил время покажет. но пока диана таких людей в жизни не встречала. все эти не дебилы были с каким-то подъебом. только посмотришь на человека, вроде он ничего, а потом оказывается цепным псом, сорвавшимся с цепи и готовым разорвать тебя на части за косой взгляд или слишком неправильную, по его скромному мнению, одежду.</p> <p>плавали, знаем.</p> <p>в его взгляде угадывается что-то знакомое, но почему-то одновременно притягивающее и отталкивающее: она чувствует смущение и какую-то нервную нотку непонятно чего еще. что-то знакомое, теплое, но от которого не жди потом ничего хорошего. и это чувство как-то гложет. на нее ведь так никто никогда не смотрел. по крайней мере она не помнит.</p> <p>или просто не хочет вспоминать.</p> <p>из живых и более менее близких воспоминаний у нее только отвращение, страх и еще раз отвращение.</p> <p>она достает телефон, вибрирующий стикером, присланным от брата в ответ на ее сообщение: мальчик в пижаме с недовольным лицом, пытающийся выдать это недовольство за улыбку. описывает всю сложившуюся ситуацию как нельзя лучше, кстати. но диана игнорирует, ничего не отвечая, и залезает в телефонную книгу, переписывать цифры пети. — а это 5 или 3? а тут 7 или 1? — не хватало еще, чтобы ладошки запотели. — а как вас по батюшке? — вопрос летит в петю и разбивается о его глупый взгляд, направленный на девочку напротив. хитрую улыбку, и какую-то странную заинтересованность.</p> <p>мммм. понимаю.</p> <p>п е т р с е р г е и ч теперь гордо красуется среди всего остального сброда, что есть у нее в телефоне. сразу после папы. еще один, среди тех, кому не плевать. еще один среди тех, кто никогда не позвонит и никогда не спросит как у нее дела. еще один, кто будет молча осуждать и смотреть своими многозначительными взглядами, полными разочарования.</p> <p>думать об этом не хочется, но мысли сами спотыкаются об опыт, обо всех и каждого, с кем она знакома.</p> <p>— ну я вроде тоже не бунтарь, и даже почти не нарушитель общественного спокойствия. — диана пожимает плечами, пряча телефон обратно. за употребление у нас вроде пока еще не сажают, а за причинение смерти по неосторожности диана как то ни разу не попадалась. хотя с ее удачей — достижение сомнительное. в тот раз это не привело ни к чему хорошему.</p> <p>а в этот,</p> <p>— с работы только вышла. так что если хочешь, могу прямо сейчас замазать тебе синячки и сделать из тебя дрэг-королеву. — хотя дрэг у нее сейчас не получится. эти невесты такие скучные: всем подавай тяжелый люкс, тяжелый нюд и скучные блестяшки, чтобы типа красиво. фу.</p> <p>— а ты чем-то еще занимаешься, кроме стрит-рейсинга, помощи сирым и убогим, и вот этого вашего беспричинного бузотерства? — автозак резко тормозит, что диана почти падает носом вниз, но как-то чудом не разбивается о казенные предметы. приехали или нет, она понятия не имеет, но все почему-то резко затихают. ничего не понятно, но очень интересно. — надеюсь нас сейчас не погонят на лесопилку. моему маникюру даже недели еще нет. — взгляд падает на космонавтов, которые начали шевелиться, и своими этими шевелениями явно не сулили ничего приятного впереди.</p> mybb@mybb.ru (Streitenfeld) Fri, 14 May 2021 22:56:00 +0300 http://rstreitenfeld.rusff.me/viewtopic.php?pid=1133#p1133 http://rstreitenfeld.rusff.me/viewtopic.php?pid=1120#p1120 <p>диана оглядывается внимательно, маску не снимает и смотрит в лица всех вокруг. не хочет видеть никого знакомого, или даже похожего на знакомого. оглядывается на предмет ментов и барыг, на предмет загадочных персонажей и нагибаторов 2000. видит из этого списка приблизительно никого и выдыхает спокойно. маску черную с лица стягивает, губы поправляет. да и делает вид максимально важный, будто макияж ей сегодня еще пригодится.</p> <p>у дианы здесь одна цель — напиться как можно хуже, подцепить кого-нибудь не противного, и просто забыть всю свою жизнь, пусть ей даже печень за углом вырежут. недавний порез ноет жутко, голова от него раскалывается постоянно, а сил вечно жевать обезболивающие уже нет. да и челюсть не то чтобы очень от этого в восторге. и потому, ведомая целью разнообразить рацион, диана уже широко улыбается какому-то мужику, неловко потирая затылок. двигается так томно, глаза отводит, щеками розовеет. и вот первый лонг, и вот эти вот м_н_о_г_о_з_н_а_ч_и_т_е_л_ь_н_ы_е прикосновения якобы невзначай.</p> <p>диана себе на выпивку обычно не жмотится. но не сегодня.</p> <p>сегодня ей как то захотелось побыть той девицей, за которой все ухаживают. подачки ей носят, в ногах ползают. диана видела в кино, такое бывает. но все равно во внутреннем кармане сумки был запасной вариант, к которому она пусть прибегать и не хочет, зато в любой момент может. она надеется напиться до беспамятства и не отдавать себе отчет. надеется, что спалится на какой-нибудь херне с каким-нибудь мужиком, и завтра с утра ее либо прирежут, либо бросят. надеется писать пьяные смски или звонить ему, как конченной суке. но пока мозг в голове продолжает проявлять себя хотя-бы наличием, страх последствий преодолеть невозможно.</p> <p>диане отчего-то хочется жить. желание абсолютно нерациональное и необъяснимое.<br />диане не хочется страдать, реветь или кричать, желание абсолютно рациональное и объяснимое.<br />но эти две прямые в ее жизни каким-то образом не могут стать параллельными.</p> <p>он ее в шею целует, а диана сторонится. шкерится по сторонам, руки его с лица своего убирает. одно его неосторожное прикосновение к пластырю на шее, и боль отдает в ушах и одновременно в кончиках пальцев. флэшбеки лютые, как воздуха не хватает, как силы уходят, как страшно просто пиздец.</p> <p>диана головой качает. лонг допивает в раз-два-три глотка, и ставит бармену стакан на стойку.<br />— пойдем покурим.</p> <p>от сигарет тошнит. от запаха его тяжелых сигарет — тем более. диане хочется обниматься, может даже целоваться. и еще ей очень хочется танцевать. а мужик этот, имени которого она не то чтобы не слышала, но точно не запомнила, как то не располагал ни к первому, ни ко второму, ни к третьему. а он опять лезет к ее шее. че пристал.</p> <p>— слышь, цуцик. про корону мы не слышали, да? — раздражение по телу прокатывается волной, и она с остервенением отталкивает мужика от себя. — заебал лезть. — хочется еще добавить, что от него несет, как от пепельницы. но диана вся такая приличная, что даже аккуратно этот факт якобы не замечает. — пиздец ты стремный, гамарджоба. — ну или замечает. по крайней мере она теперь точно обходит его за полтора метра, и, показав охраннику печать на кисти, бежит по лестнице вниз, тип спряталась. малацца.</p> <p>диане скучно, ее бесят эти брачные танцы, бесят эти мерзкие девки, которые хвостами на стойке виляют. думает, лучше б в моно пошла. по крайней мере там бы точно не она собирала взгляды всех голодных грузин. но там бы и не было 4 лонгов за красивые глаза. а тут эти хинкальные, походу, на карантин закрыли. или что тут происходит вообще, мать их. да и грустно еще от того, что ребят своих с собой не позвала, чтобы те не позвали этого мудака года по версии джейкью.</p> <p>невольно рука сама тянется к шее, а ее все тянет. даже обезболивающих на месяц не дали. что у нас за люди работают?</p> <p>но диане повезло, она умеет применять телегу по назначению. думала, оставит на потом, но четвертый лонг её как-то совсем не сделал счастливой, хотя пойло это конечно блевотное. а разводить и дальше этих мерзких дебилов, которые думают, что им дадут за дешевый коктейльчик — развлечение так себе. и уж точно эти мужики не могут и близко сделать так же приятно, как один вдох.</p> <p>она просит воды у бармена, и выпивает стакан залпом. музыка, визги, писки, все сливается в непонятный шум в ушах. диана потуже затягивает шнурки на мартинсах, чтоб аж ноги завтра болели. не понимает и не видит кто там крутится вокруг нее, ей в принципе плевать. вешается кому-то на шею, не понимая мужчина это, или женщина, да и ей, в принципе, плевать. и отключает свою способность осознавать окружающий мир в принципе. замыкается внутри себя, хотя с виду вся томная такая, такая веселая.</p> <p>а хочется блевать.<br />или плакать.<br />или обниматься.</p> mybb@mybb.ru (Streitenfeld) Fri, 14 May 2021 22:51:33 +0300 http://rstreitenfeld.rusff.me/viewtopic.php?pid=1120#p1120 http://rstreitenfeld.rusff.me/viewtopic.php?pid=1118#p1118 <p>— ну не тридцать так не тридцать, понял, принял. — если вы когда-нибудь видели нахохлившегося индюка, за секунду до индюшачьей драки, забудьте. зяблик всех переиграл. не зря у него тоже птичья фамилия. а грудь то как вспучил, а клювик то как раскрыл. сплошное загляденье!</p> <p>в душе диана хохотала как маленькая девочка. вот с этим вот «ихихи». зяблик, разумеется, не оценил. он так хлопнул по тормозу, что плечо у дианочки заныло из-за ремня, который спас ее от разбитого по приборной панели носа. тут бы испугаться, конечно, но нет. и пусть диана знала, ладно, подозревала, что тёма, да и петя впрочем тоже, ребята далеко не робкие, а даже очень серьезные, как мальчики из какой-нибудь бригады или солнцевского опг, она что над петей шутила, наслаждаясь его скромной улыбочкой и покрасневшими ушками, что, как оказывается, над тёмой.</p> <p>хотя если подумать: в пете вот было какое-то патриархально-маскулинное снисхождение. она по его поведению считывала установки девочек не обижать, детей не бить и стариков не терроризировать, то в тёме она видела просто репрезентативность патриархальности и маскулинности, без моральных установок насчет сирых и убогих.</p> <p>— занят? а если подумать? ну такой шанс всего раз в жизни выпадает, тём. — диана садится аж в пол-оборота, мурчит ему что-то сладко, напевает с хитрой улыбочкой. а тёма и не видит ее веселья. бесится всё, накручивает себе чего-то. ну не мальчик — загляденье. за петю он еще беспокоится, который ходит как тайна третьей планеты, вдаль глядит как грустный эскобар. за петю, из которого информацию клещами надо вытягивать, а он все равно скорчит недовольную мину. и кто бы переживал. тёма — простой как два рубля. ты ему бу сказал, а он испугался.</p> <p>на лбу у тёмы аж испарина пошла, ручки дрожат, пальчики перебирает. диане не нравится из этого всего только то, что она все же находится с ним в машине а он за рулем. и ей вроде как хочется продолжать свой стенд ап вне очереди, но жить-то хочется. слава богу, он хоть остановился, чтобы обдумать такое резкое дерзкое предложение. но диана, если честно, хотела прямо тут из машинки выйти, отойти куда подальше и вызвать такси. и пусть ее доверие таксистам тоже лежит где-то на уровне нуля, доверие тёме внезапно опустилось еще ниже.</p> <p>— тём, ты меня не так понял, видимо. я тебе говорю, я за_му_жем. муж есть. ребенок. свекровь. все такое. какой загс?? — ну диана вот искренне таких предложений не понимает. она то видит, что у него это все от паники. но даже грустно стало, что она петю аж в щечку целовала, а он ее все еще не повел под венец. а тёме она всего лишь сказала примерно ничего, как он уже хочешь квартиру, хочешь машину, хочешь апельсинов сладких.</p> <p>у дианы чувство закралось, что тёма ее сейчас придушит или убьет как-нибудь по-другому. ну или правда перепишет на ее все, лишь бы петрушу не трогала. прикольно.</p> <p>— не люблю этих олигархов, у них обычно адвокаты есть. и жены. мне такое не надо. хватит того, что мой мозг выносит. а там еще с этими курицами разбираться придется. ой фу. а я лучше так, потихоньку. лучше вот четыре трешки на отшибе, чем одна пятикомнатная в центре. бизнес можно делать, сдавать, и совсем целый год на мальдивах жить! это же как прикольно будет! — ну остапа, в общем, понесло. диана кажется попала в самую самую больную точку тёмы. и ведь он сам начал, сам виноват, что не на ту напал. ну ничего ничего, поплачет и успокоится.</p> <p>— тем более, я молодых люблю. вот мне всего сорок три, куда мне беспомощные мужики, которые не знают как к женщине правильно подходить. ну, не помнят. то ли дело петя, молодой, красивый. всю ночь напролет может! — как-бы между прочим заявляет диана, хотя не то, чтобы они пробовали или вообще ей такое было надо. но смотреть как тёма попой включает подогрев сидений с обратной стороны — бесценно.</p> <p>— я знаю, молодо выгляжу, но пора бы уже о безбедном будущем думать. так что не, тём. никаких центров. я хочу спокойную старость. а машинку твою если продать, — она оглядывает салон, что-то выверяет, кожу на кресле щупает — ну лямов за 9 пойдет. какого она года? 18? ну ладно, 7. однушку в солнцево можно купить. для студентиков самое оно! а если накинуть, то вообще в академическом. отбоя не будет. — и диана даже не из головы эту информацию берет. квартирный вопрос в москве она изучила от и до. — или двушку в химках. напишу еще, что сдам семье славянской наружности.</p> <p>диана еле скрывает свою хитрую улыбочку, но надо на самом деле переживать. например за то, что тёма опять куда-то покатил в сторону гаражей и заброшек. — да и кстати, тём, раз переписывать собрался, то это к нотариусу надо, на квартиру не обязательно. а сейчас уже времечко не то, все по домам разбежались. ну и если ты настаиваешь, я тебе смсочкой номер карты скину, а ты подкидывай сколько не жалко. я не против. — диана уже даже не скрывает вот эту свою шкодливую улыбочку. и все же в жизни бесконечно можно смотреть на три вещи: огонь, воду, и как кто-то бесится.</p> <p>— но интим не предлагать. я не такая. себя до свадьбы храню.</p> <p>ситуация достигает абсурда конечно, но тёма не то, чтобы особо в детали дианиной болтовни вдается. и так верит всему.</p> mybb@mybb.ru (Streitenfeld) Fri, 14 May 2021 22:50:12 +0300 http://rstreitenfeld.rusff.me/viewtopic.php?pid=1118#p1118 http://rstreitenfeld.rusff.me/viewtopic.php?pid=1111#p1111 <p>Темнота растекается из коридора в комнаты, неловко комкается у дверных косяков, густеет в щелях паркета. Раскрытые квадратные рты чернеют по бокам, но так только кажется с виду — Лева знает это, знает прекрасно, но воспаленный мозг подкидывает ему, как кость псине, что-то тупое и дурацкое. Неоправданное чувство, будто там, в вибрирующей мгле комнаты, есть что-то, что — что? Мысль обрывается жалко, бьет по коре мозга вялой плетью. Под черепом ходят мурашки-импульсы.<br />Лева начинает виснуть и — виснет, причем, очень конкретно. Механическим движением закрывает шкаф. (Собаке ничего не достанется, воспитания в первую очередь.) Недолго смотрит в дверь ванной напротив, в конце коридора. Подумав ни о чем, поворачивает налево, в черный квадрат чего-то типа гостиной. «Комната общего назначения». Темина ночлежка. Прибежище книжного шкафа во всю стену, дедовского «Арктура», глухих штор, не снимавшихся полтора года (иногда Лева их пылесосит), и дивана на пять или шесть человек. (В последний раз столько человек за раз тут было в день сергеевских похорон.)</p> <p>Мозг полужив, полупьян и издевается над ним, над Левицким, как может, подкидывает всякую херню. Свет почему-то включать не хочется; темнота тогда расползется и будет сидеть по углам, как надоедливая вонючая крыса. Крыс в жизни Левы хватает, он хочет не думать о чем-то таком хотя бы дома, но семейное гнездо услужливо подпихивает аллегории прямо за раздраженный мозжечок. Из комнаты для всего он перетаскивает себя в спальню. Кидает пальто на кровать. (Привычка совершенно тупая и негигиеничная.) Прислушивается к шуму воды в ванной, к суетливой и радостной щенячьей возне в коридоре.</p> <p>Как странно.</p> <p>Сталкивается с Дианой уже в коридоре. Она становится вдруг такая веселая, такая не такая, как на улице и в машине, что на него вдруг только сейчас, как удавка, набрасывается весь прошедший час; и он будто заново понимает и раскладывает по полочкам все, что видел; и ее зрачки как будто бы заново расползаются, как будто бы они когда-то сужались. Как много она, наверное, видит и замечает сейчас, глядя из этих огромных черных окон.</p> <p>Если бы с ней что-то случилось, она бы даже не заметила.</p> <p>— Да я, вообще, не следак.<br />И силы покинули его.</p> <p>В целом, он и не спаситель, не благородный рыцарь окраин. Он даже не «на моем месте так поступил бы каждый». Не каждый. Просто если бы с ней что-то случилось, она бы даже не заметила (2). Если бы он проехал дальше, он бы тоже ничего не заметил. Если есть в этом глупом январе что-то вроде судьбы, то искать ее стоит явно не в воде из-под крана, не в пенной пленке и вообще — не в ванне. Образовавшись на кухне, Лева теряет и желание выпить. Но зато находит графин с водой, чистый стакан, ложку и полисорб. От Дианы пахнет алкоголем так, что даже не надо принюхиваться. Значит, это — достойный вклад в обозримое будущее.</p> <p>Все еще странно. Ощущать чужое присутствие в доме, в котором часто не хочешь ощущать свое собственное. Позволять кому-то, кого видишь впервые в жизни, делать в этом доме все, что захочется: вон там холодильник, вот тут сигареты с пепельницей, здесь зарядка, а здесь,&#160; на диване, постелено чистое. Странно то, что у Левы, при его образе жизни, в квартире находится больше одного стакана, одной ложки, одного стула и одного одеяла. Странно, что все лишнее (если забыть стихийные набеги Темы) оказывается кому-то нужно. В ночи вроде подобных, после сумбурных дежурств (постоянно) и сумбурных же встреч (никогда), Лева — чужак в своем собственном доме, и сегодня ему легче, потому что он здесь такой не один.<br />И ему легко даже тогда, когда Диану выбрасывает в иссохшую яму отработанного серотонина; он приносит ей сухую футболку и одеяло (он знает, что на отходах в холодный тифозный пот бросает так, что даже пять слоев одежды пристанут к лопатке), приносит еще литр воды и — слушает. Слушает обо всем и ни о чем и молчит о том же. Один раз открывает рот, чтобы согласиться приоткрыть окно. Два или три раза отвечает на какие-то вопросы.</p> <p>От ветра оконная рама бьется об откос, и от этого резкого треска весь дом вздыхает, съеживается, как коченелая стылая падла. От этого звука скрипят последние неспящие извилины в голове у Левицкого, мелко вздрагивает разбитый полутруп на Можайском, а дежурная медсестра вспоминает, что еще не выпила свой ночной чай, и ставит Ютуб в телефоне на паузу. И ночь, с ее неспящими любопытными окнами соседнего дома, отступает, перестает пялиться в комнату. Лева знает, что больше, чем на трупы, людям нравится смотреть на тех, кто эти трупы ковыряет, а сразу за этим в списке предпочтений идут наркоманы на отходах. Им нравится наблюдать за глупыми и ненужными — они отвратительны. Левицкий смотрит в эту ночь через открытое окно — она отвратительна.</p> <p>Когда зрачки Дианы сужаются до размеров пепельной крошки, она успокаивается.</p> <p>Когда Левицкий резко просыпается в пять утра, он тихо уходит к себе.</p> <p>Когда он просыпается в девять, Дианы уже нет.</p> mybb@mybb.ru (Streitenfeld) Fri, 14 May 2021 22:46:51 +0300 http://rstreitenfeld.rusff.me/viewtopic.php?pid=1111#p1111